Rambler's Top100
Издательство NotaBene Электронные журналы Aurora Group SRO History Journals
* НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ * РОССИЯ
ГЛАВНАЯ О ЖУРНАЛЕ iPad АРХИВ АВТОРАМ ИЛЛЮСТРАЦИИ ПОДПИСКА РЕКЛАМА КОНТАКТЫ КОРЗИНА
Наталья Калинина "Странствия доктора Парацельса"


С полной версией статьи Вы можете ознакомиться в сетевой Библиотеке издательства Nota Bene

Печатную версию можно получить, заказав номер журнала в редакции.

Набор лечебных средств, которые использовали врачи Европы в XVIXVI веках, был невелик и мало отличался от средневекового: клизмы, рвотный порошок, кровопускание, прижигание ран каленым железом, хлорид ртути и, конечно, молитва. Некоторые эскулапы, случалось, прописывали и более радикальные способы борьбы с болезнями, к примеру, подвешивание за ноги вниз головой – в таком положении, якобы, из ушей, носа, рта и глаз изольются болезненные яды, и человек выздоровеет. В хирургии методы оказания медицинской помощи были еще жестче. Для того, чтобы ампутировать конечность, в качестве «анестезии» использовался тяжелый деревянный молоток, удар которым по голове приводил к потере сознания больного, естественно, с непредсказуемыми последствиями. Особенно беспомощны были врачи того времени перед эпидемиями, и европейское население столетиями косили оспа, чума, туберкулез, тиф, проказы. Церковь видела их причины в греховности людей или происках дьявола. Ученые связывали эпидемии с особым положением звезд, землетрясениями, «заразными испарениями», порождаемыми «тем гниением, которое совершается под землей» и выносится на поверхность при извержении вулканов (!) О существовании смертоносных бацилл (возбудитель чумы, в частности, был открыт только в самом конце XIX века) и необходимости гигиены никто еще не подозревал. Теоретической научной базой европейской медицины были античные сочинения Гиппократа, Галена и более позднее наследие Авиценны. Авторитет их был незыблем, и на то, что теоретические выкладки шли порой вразрез с практическим опытом, особого внимания никто из врачей не обращал. Нетрудно догадаться, какое негодование мог вызывать человек, подвергающий сомнению правоту старых отцов медицины, предпочитавший доверять практическому опыту, которого он набирался у простонародья: палачей, цирюльников, повитух, пастухов и цыган. Врача Филиппа Ауреола Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма, известного под именем Парацельса («подобный Цельсу»), ортодоксальные коллеги именно так и воспринимали.
Невиданным нахальством казался им уже псевдоним ученого, которым он официально стал подписывать медицинские работы с 1529 года. Мыслимо ли называть себя ровней великому древнеримскому врачу и философу Авлу Корнелию Цельсу! Парацельс и сам, будто специально, дразнил врагов заявлениями, вроде такого: «Я Теофраст, и я выше тех, с кем вы меня сравниваете, больше, чем тех, кому вы уподобить меня... Позвольте мне сказать вам: каждый волосок на моей шее знает больше, чем вы и все ваши книжники, пряжки моей обуви более ученые, чем ваш Гален и Авиценна, а в моей бороде опыта больше, чем в ваших высоких колледжах». Неудивительно, что у него было много врагов, и скандальная слава пьяницы, буяна и шарлатана сопровождала всю его короткую, но яркую жизнь. Поводов находилось предостаточно: он был неучтив, носил потрепанную одежду, бесплатно лечил бедняков, ниспровергал консерватизм лекарей-ортодоксов, провозглашал новые и потому нежелательные идеи, причем, в манере свойственной людям, острым на язык, и вообще всячески эпатировал современников разными выходками. В 1527 году, например, в ночь на праздник Иоанна Крестителя, Парацельс и его ученики сожгли том канона медицины Авиценны. «Меня трудно назвать человеком утонченным. Утонченность не входила в мое воспитание и не соответствовала самому характеру моей родины. Я грубый человек, рожденный в грубой стране, вырос в сосновых лесах и, возможно, получил в наследство их иголки. В детстве нас не поили медом, не кормили финиками и мягким пшеничным хлебом. Мы пили молоко, ели сыр и хлеб из грубой муки. Человек в течение жизни продолжает вести себя сообразно привычкам, выработанным в юности… То, что мне кажется вежливым и дружеским, другому может показаться грубым, и то, что мне представляется шелком, в ваших глазах может быть лишь грубой холстиной», – не без иронии писал о себе Парацельс.
Rambler's Top100