Rambler's Top100
Издательство NotaBene Электронные журналы Aurora Group SRO History Journals
* НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ * РОССИЯ
ГЛАВНАЯ О ЖУРНАЛЕ iPad АРХИВ АВТОРАМ ИЛЛЮСТРАЦИИ ПОДПИСКА РЕКЛАМА КОНТАКТЫ КОРЗИНА
Игорь Могилевский "Городская жизнь до Гильгамеша"


С полной версией статьи Вы можете ознакомиться в сетевой Библиотеке издательства Nota Bene

Печатную версию можно получить, заказав номер журнала в редакции.

Долгое время считалось, что первые большие городские центры, окруженные стенами, появились в долинах рек Тигр и Евфрат в первой трети III тысячелетии до н.э. – во времена легендарного шумерского царя Гильгамеша. Традиционные представления изменились лишь во второй половине прошлого века – после открытия в Северной Месопотамии протогородов, относящихся к более раннему периоду. Один из таких городских центров, жизнь в котором била ключом уже в IV тысячелетии до н.э., был обнаружен в недрах Телль Хамукара, расположенного в 160 километрах от сирийского города Хассаке. Древнее имя города, к сожалению, неизвестно, поэтому он получил название от археологов по месту выявления Хамукар. (Раскопки памятника вела совместная сирийско-американская экспедиция, организованная Чикагским институтом востоковедения при Чикагском университете и Главным управлением древностей Сирии). Уже первые хамукарские находки замечательно опровергали устоявшуюся в официальной истории Древнего мира точку зрения о зарождении городской месопотамской цивилизации в южной части Междуречья, в северные районы, якобы, «импортированной» южномесопотамскими колонистами. Материальная культура большого поселения, процветавшего здесь шесть тысяч лет назад, была самобытна и совершенно не связана с культурой «черноголовых», как называли себя жители Урука и Ура в клинописях. Судя по найденным в городских руинах глиняным идолам с большими глазами, хамукарцы поклонялись не шумерским, а собственным богам. Кроме того, почти все предметы хамукарского быта, за редким исключением, обладали характерными местными чертами, не связанными с аналогичными изделиями из южных областей Месопотамии. Особенно поражала разнообразием керамика: горшки для приготовления пищи, небольшие сосуды, а также маленькие изящные сосудики, стенки которых были не толще скорлупы страусиного яйца. Впечатляющей находкой стало здание «общественной столовой» с остатками четырех больших кухонных очагов, пища в которых готовилась для нескольких сотен человек! Археологи обнаружили следы и других построек, предназначавшихся явно не для жилья: амбаров, торговых складов, мастерских. Хамукар, стоявший при дороге из Анатолии (современная Турция) в Средиземноморье, Дамаск, и Южную Месопотамию, судя по всему, был центром транзитной торговли, что, в свою очередь, способствовало развитию массового производства товаров, которые можно было выгодно продать останавливавшимся здесь на отдых купцам.
Одним из таких производств была переработка обсидиана – вулканического стекла, ценного поделочного материала, из которого в древности – до того, как люди научились обрабатывать металлы – изготавливали инструменты и оружие. В одном из городских кварталов была обнаружена мастерская, о чем свидетельствуют не только найденные в большом количестве готовые обсидиановые инструменты, но и заготовки – нуклеусы, и отходы от массового производства различных орудий. К слову, сырье было привозным, собственных месторождений обсидиана в окрестностях города нет, а ближайшее находилось за сто километров. Когда медь, как ключевое сырье, вытеснила обсидиан, «хамукарцы» переключились на изготовление различных медных инструментов и предметов обихода. Самородную медь привозили с рудников Эргани-Маден, находившихся в верховьях реки Тигр, в предгорьях Тавра, где, как свидетельствуют находки, изделия из нее научились изготавливать еще в VIII-VII тысячелетии до н.э. Археологическое открытие Хамукара стало еще одним свидетельством того, что отдельные культуры могут достигать достаточно высокого организационного уровня, чтобы создавать города, при отсутствии письменности. Погиб Хамукар в результате колониальной войны около 3500 года. Это наиболее ранний след боевых действий в городе, засвидетельствованный в археологических слоях Ближнего Востока. Город, несмотря на то, что был окружен трехметровыми стенами, не выдержал мощной атаки неизвестных противников, буквально обложивших его шквальным огнем ядер и пуль, выпущенных из метательных орудий. При исследовании руин отыскались все виды снарядов – от простых заготовок до твердых, обожженных шаров: свыше 1200 овальных «пуль» длиной около 2,5 сантиметров и около 4 сантиметра диаметром, и около 120 более крупных глиняных шаров, диаметром от 6 до 10 сантиметров, предназначенных для пращи. Использование метательных машин при взятии города – факт, означающий присутствие не толпы налетчиков, желавших получить добычу, а специально подготовленной армии и инженеров, умеющих создать баллисты. Против такого врага город устоять не мог. Решающая битва даже не состоялась: крыша и стены дома, где находилась последняя горстка оборонявшихся, обвалились, погребая укрывшихся здесь людей.
Rambler's Top100